Ранним утром 22 июня 1941 года фашистская Германия напала на Советский Союз. Началась Великая Отечественная война 1941-1945 годов.

22 июня 1941 года началась героическая оборона Брестской крепости, где участвовали и сыны Чувашской АССР, служившие на тот момент в оборонительном сооружении, расположенном в городе Бресте в Белоруссии, у впадения реки Мухавец (Муховец) в Западный Буг. В составе гарнизона крепости на рассвете они приняли первый бой с немецкими захватчиками у Тереспольских ворот.

Героическая оборона Брестской крепости продолжалась с 22 июня по конец июля 1941 года. Брестская крепость представляла собой целый комплекс оборонительных сооружений. Ее оборона – один из первых и самых драматичных эпизодов начального периода Великой Отечественной войны. Защитники крепости – солдаты и офицеры более чем 30 национальностей – сопротивлялись как минимум месяц, оставаясь в глубоком тылу вермахта, наступавшего на Москву.

В документах Госархива современной истории Чувашской Республики отложились воспоминания очевидцев тех событий: «…В один из октябрьских дней 1939 года из Канашского и Ибресинского сборных пунктов ушел железнодорожный эшелон с новобранцами. Он, сформированный в большинстве своем из молодежи Батыревского, Канашского, Ибресинского, Комсомольского и некоторых других районов республики, взял направление на запад. Через несколько дней состав с чувашскими парнями прибыл в город Новозыбков. После того, как призывников переодели в военное обмундирование, большинство их было отправлено для дальнейшей службы в приграничный город Брест. Как вспоминает бывший командир отделения 3-го батальона 125-го полка 6-й стрелковой дивизии В. Живов, проживающий в селе Шаймурзино Батыревского района, 6-я рота, сформированная в Новозыбкове, полностью состояла из уроженцев Чувашии и в таком составе прибыла в Брестскую крепость. Он сам оказался в 5-й роте, где тоже было немало наших земляков. Одновременно с 5-й и 6-й ротами прибыли 7-я и 8-я будущего 125-го полка, основное ядро которых также составили чувашские парни…»

Как подчеркивается в документе, этот набор был необычным. Земляков, призванных из одной деревни, было по 8-10 человек. Во время весеннего и осеннего призывов 1940 года еще прибыли бойцы из Чувашии. Выходцы из одного села или района по выходным навещали друг друга, общались на родном языке, читали чувашские журналы, присланные из дома. Все это «…еще больше сближало молодых бойцов, помогало им в нелегкой армейской жизни».

В субботний вечер 21 июня, казалось бы, ничто не предвещало начала войны. В тот вечер бойцы 125-го стрелкового полка смотрели фильм о боях с белофиннами, где приводились подлинные эпизоды. Но в теплый июньский вечер, когда мирно мерцали звезды, а в кустах звонко пел соловей, не верилось, что такие ужасы может принести война. Бойцы поспешили перевести разговор на другую тему, строили планы на завтрашний выходной день 22 июня. Но им не суждено было сбыться. Рассвет наступил не таким, каким его ждали: «…Наш земляк А. Тарасов особенно отчетливо запомнил это роковое утро. Вечером 21 июня он был назначен дежурным в штаб 125-го полка. С ним на дежурство вступили еще два чувашских парня – Семен Макаров из Ибресинского и Иван Михайлов из Канашского районов. Еще во время принятия дежурства над крепостью появились два немецких самолета, которые с появлением в небе наших истребителей ушли обратно. Конечно, тогда ни Тарасов, ни другие красноармейцы, заступившие на последнее дежурство, не могли даже предполагать, что через несколько часов они вернутся сюда снова и в этот раз будут беспощадно бомбить крепость…».

Из галереи памяти участников Великой Отечественной войны мы узнаем, что Андрей Васильевич Тарасов родился в 1915 году в деревне Бакашево Батыревского района Чувашской АССР. На момент начала войны служил сержантом в 6-й роте 125-го мотострелкового полка. Андрей Васильевич застал войну прямо в Брестской крепости. В деталях было так: «…Дежурство шло своим чередом. В полночь у знамени полка сменился часовой. В гулких коридорах установилась полная тишина. Где-то в два часа утра раздался телефонный звонок. Командир полка майор А. Дулькейт приказал Тарасову прислать за ним автомашину. Быстро исполнив приказ, сержант вернулся в штаб. Присев за стол, полистал журнал распоряжений, затем подошел к окну. Всматриваясь в предрассветную темноту, на минуту забылся – мысленно вернулся в родную деревню, где у него осталась любимая девушка. Вот она предстала пред его глазами – стройная, всегда улыбчивая, в чувашском национальном платье…

Но вдруг в штабной тишине – страшной силы удар, от чего вздрогнули даже толстые стены, а за окном тотчас же в бешеной круговерти стал плясать огонь, Тарасов, вздрогнув, отскочил от вдребезги разбившегося окна, ошеломленный, ничего не соображая, несколько секунд неподвижно стоял в середине дежурной комнаты. В это время он заметил, как, схватившись за живот, неудобно присел у полкового знамени часовой. Только тогда, опомнившись, наш земляк кинулся к телефону – хотел связаться с командиром полка и сообщить ему о случившемся в штабе, получить распоряжение. Но, к его удивлению, связь отсутствовала.

Пока возился с бездействующим телефоном, совсем не подозревая, что он отключен, к нему подбежал дежурящий вместе с ним Михайлов и сообщил о том, что часовой у знамени полка ранен и просит вызвать начальника караула для смены его.  Тарасов, не имея связи как с командованием полка, так и с подразделениями, не знал, что ему ответить.  Но тут в дверях показался майор Дулькейт, без фуражки, в порванной гимнастерке, очень возбужденный, и с ходу приказал дежурному по штабу прямо сейчас, при нем, вскрыть дверь секретной части и извлечь из сейфов документы, все до единого уничтожить, чтобы они не попали в руки врага. Сам же, как только Тарасов выполнил его приказ, бросился к бойцам, в соседнее здание. Тем временем стрельба усилилась. Рядом со штабом разорвалось несколько снарядов. Затем последовал мощный удар, от чего на другом конце коридора обрушился потолок. Где-то поблизости раздались стоны, крики о помощи. Пока Тарасов сжигал секретные документы, здание штаба охватило сильное пламя. А когда он прибежал к часовому, ни его, ни знамени полка на месте не оказалось. Потом, уже в ходе обороны, узнал, что полковое знамя забрал майор Дулькейт, вернувшись в штаб после того, как вывел бойцов из казармы полка…»

В ходе обороны А. Тарасов попал в плен, так же, как и майор Дулькейт и другие бойцы.

Сохранились воспоминания и других наших земляков, в частности, из того же 125-го стрелкового полка: «…Проснувшись от грохота снарядов, страшного свиста мин, они растерялись еще больше. Стали в спешке одеваться – на месте не оказалось обмундирования. Взрывная волна, выбив окна казармы, раскидала одежду бойцов, аккуратно сложенную на стульях, и тут возникло смятение. В поиске своих вещей люди метались между койками. Никто не знал, что происходит в крепости. Только отрывистый голос командира взвода младшего лейтенанта Давиденко вывел бойцов из такого состояния.

– Товарищ старшина! Чего вы ждете? Раздать патроны! – крикнул он с порога, увидев растерявшегося, как и остальные, старшину роты Яковлева. Командир первого отделения Живов, подбегая к пирамиде с винтовками, ближе всех оказался к Давиденко и успел заметить, что командир взвода ранен в левую руку, но, несмотря на это, продолжал отдавать приказания. Небольшой склад боеприпасов находился в другом конце казармы. Бойцы вслед за старшиной устремились туда. Но в это время прямо над головой раздался оглушительный взрыв, и тут же, в считанные секунды, в казарму ворвалось мощное пламя – снаряд в одном месте пробил потолок, часть которого от сильного удара рухнула, оставив зияющую большую пробоину. Бойцы, бежавшие впереди, как раз дошли туда и, не успев отскочить в сторону, оказались под обломками потолка, а несколько человек, пораженные осколками снаряда, получили тяжелые ранения.

Подбежав сюда, чтобы скорее оказать им помощь, Живов рядом с дверью склада, между досок увидел искровавленное, уже бездыханное тело. Это был Павел Яковлев – наш земляк, до призыва в армию работавший старшим агрономом Тархановского района (после упразднения района село Тарханы вошло в Батыревский район…)».

Так, не успев раздать бойцам патроны, наш земляк, старшина роты П. Яковлев погиб в первые минуты войны. О нем есть запись: «…Уроженец Мариинско-Посадского района. В Брестскую крепость прибыл в конце 1939 года, окончил школу 125-го полка. Будучи усердным, очень дисциплинированным и волевым, быстро продвинулся по службе, незадолго до войны был назначен старшиной роты…» В боевых условиях необходимо быстрое решение. Принявший на себя обязанности старшины раздал патроны и «…бойцы за младшими командирами выскочили во двор казармы. Но неожиданно здесь их встретил прицельный огонь вражеских диверсантов. На ходу стреляя по кустам, где, надо полагать, они и сидели, Живов повел бойцов своего отделения в сторону Северных ворот. Как предусматривалось по боевому плану, первый батальон должен был выйти по тревоге из этих ворот и занять исходные позиции недалеко от крепости…»

Однако спасения не было – враг еще в первые минуты войны успел заблокировать Северные ворота, беспрерывно вел огонь из пулемета, не давая никому пройти через них. Живову пришлось повернуть своих бойцов назад. Как описано в документе, «…К тому времени здесь начали рваться снаряды, и люди, не зная, как спастись от губительного огня, метались по открытой местности. В этой страшной неразберихе наш земляк растерял всех бойцов своего отделения. Где-то отстал от него и сержант Любовищин, с которым Живов служил в одной роте. Повсюду слышались крики и стон раненых. Уцелевшие красноармейцы устремились вслед за каким-то лейтенантом к Восточному форту, намереваясь прорваться оттуда. Идя вдоль земляного вала, Живов в глубине его заметил открытую дверь, как потом выяснилось, оружейного склада. Там собрались десятки людей. Это были члены семей командиров, и среди них – немало женщин. Жилые дома командного состава находились рядом с Восточным фортом, в южной стороне его, и многие, спасаясь от огня артиллерии, кинулись сюда, под прикрытие казематов. Некоторые, не успев даже одеться, выскочили в нижнем белье. Матери пришли с детьми. Потрясенные происходящим, раздетые, продрогшие в сыром подземелье, малыши испуганно жались к своим родителям, некоторые громко плакали…»

Сюда же время от времени приводили раненых. Их тут собралось не менее двух десятков. Некоторые стонали, просили оказать помощь, но не было перевязочного материала, медикаментов. Только теперь Живов до конца осознал всю серьезность положения. И первое решение, которое пришло ему помимо воли его, – вывести этих людей за пределы крепости. Но как это сделать, когда враг усиливает натиск шквалом смертоносного огня? «…Набив противотанковые сумки патронами, бойцы короткими перебежками заняли старые окопы, вырытые рядом с земляным валом во время польской кампании в 1939 году. Младший лейтенант, собрав сержантов, приказал соединить бойцов в отделения, чтобы можно было вступить в бой под единым руководством. Под началом Живова оказалось одиннадцать человек. В течение дня численность бойцов значительно увеличилась за счет вновь прибывших с других участков обороны.

В первый день враг на этом участке предпринял несколько яростных атак, но наши каждый раз дружным огнем отбрасывали пробивающихся через земляной вал немецких автоматчиков. С наступлением темноты стрельба чуть стихла.  Воспользовавшись этим, младший лейтенант Иванов послал группу бойцов искать пищу и воду.  После долгих поисков красноармейцы возвратились ни с чем. Другая группа – на сей раз из бойцов, знающих расположение продуктовых складов, – не вернулась совсем…»

Наши бойцы, оказавшись окруженными, без воды и еды, не теряли надежды. Решили еще раз попытаться прорваться через кольцо окружения. «…Перед рассветом, когда, думалось, враг меньше всего ждет атаки красноармейцев, бойцы в едином порыве бросились к земляному валу. Но противник не дремал, встретил наших пулеметным огнем и за считанные минуты скосил половину группы. Остальным пришлось вернуться в окопы. Так закончились первые сутки войны для Василия Живова…»

Из открытых источников нам известно, что Василий Степанович Живов, 1918 года рождения, уроженец деревни Шаймурзино Первомайского района Чувашской АССР (ныне Батыревский муниципальный округ Чувашской Республики). В 1939 году был призван в армию. Во время обороны Брестской крепости пленен, был узником концлагеря, бежал, через две недели был пойман, жестоко избит. После этого отправлен в город Вальденбург, работал в шахте глубиной 400 метров. Через пять месяцев ему с двумя пленниками опять удалось сбежать. 8 апреля 1945 года они попали к бойцам Красной Армии. Домой вернулся 10 мая 1946 года.

Тяжелая ситуация была на всех участках гарнизона: «…Не менее трагичными были они и для остальных наших земляков, в этот июньский день 1941 года находившихся в Брестской крепости. Как и старшина Яковлев, десятки из них пали в первые же часы войны. А те, кого пока обошла смерть, по несколько раз раненые, оглушенные, продолжали сражаться, по-прежнему не выпуская из рук винтовку».

Героическая оборона Брестской крепости продолжалась до конца июля 1941 года, находясь уже в тылу врага. Освобождение территории Беларуси произошло в ходе Белорусской наступательной операции «Багратион», которая проводилась с 23 июня по 29 августа 1944 года.

Прошли годы. Установление судеб защитников Брестской крепости, увековечение памяти продолжается. Герои не должны быть забыты!

Е. Ермилова,

ведущий архивист отдела использования документов и публикации БУ «Госархив современной истории Чувашской Республики» Минкультуры Чувашии.

На снимке: Василий Степанович Живов.